Мда, знал бы старик Майкстер какие страсти по всем фронтам разворачиваются, пока его в лагере нет! Называется, стоит отлучится на минутку... Хотя, на скуку ему тоже жаловаться не приходилось, кряхтя и сопя взбираясь по осклизлой поверхности талой ямы с жидкой кашей на самом ее дне. Мало того, что он промок до нитки (а вы попробуйте эдак с размаху, с оттяжечкой, влупиться панцирем в глинистую-илистую смесь, словно ты оказался часом на стройке и угодил в бетон... случался с ним такой эпический фейл как-то раз), так еще шифроваться надо было по максимуму, а сидящий у него на закорках, весело болтающий чавкающими ботинками эскимосский кид, этому не способствовал. Был бы черепашка один в поле воин, без проблем бы выбрался наружу, стянув с себя свой пышный, отчаянно мешающий акробатическим трюкам пуховик, варежки, да пару раз вонзив серпы в грязюку, уже потопал бы за дровами... минут эдак десять назад как. Так что, карабкался парень вверх с непростительной для него медлительностью, и сначала просто выпихнул вперед карапуза, чувствуя, что еще немного и он просто сам поскользит жопой по покатой стене обратно, и лишь после того, как беспечного Уджарака подхватил его обеспокоенный брат, Майк отдуваясь перекатился через край... и с глухим чертыханием торопливо натянул сползший капюшон обратно на бледную, зеленую физиономию, косо зыркнув на мальчишек - не заметили? Но Уки был занят тем, что с предельно мрачной миной, при этом смешно прищурив свои и без того глазки в щелочку, трепетно отряхивал крутящегося на месте младшенького.

Вот и правильно, вот и не обращайте на него внимания. А то обрати они взгляды на предельно странный оттенок кожи доброго незнакомца, так или иначе начнут звать родителей. Либо решив, что бедный "Миша" смертельно болен какой-нибудь северной чумой, и ему срочно нужен доктор... либо, просто чтобы Микеланджело, как он и говорил, пришпилить булавкой точно неведому зверушку на стеночку. Ни тот, ни другой вариант его не устраивал.

- "Меня Дон вместо обеда на стол подаст, если я не вернусь как можно скорее..." - пару раз рассеянно хлопнув ладонями по безнадежно испачканным штанам, паренек напряженно покосился за плечо, в сторону небольшого просвета между соснами, уходящими в низкую, заснеженную долину. Солнце уже коварно напоминало юному мутанту, дескать, давай дорогуша, домой пора, видишь как я ветки крашу в предупредительно багровые цвета? Для тебя стараюсь! Никаких часов не надо. Дома, в Нью-Йорке, порой даже не поймешь какое время суток за решеткой канализации, и это еще одна причина таскать с собой черепахофон (ему нужны наручные часы, и желательно много!), чтобы просто зыркнуть на экранчик, и убедиться, что ой блин... светает! Сейчас то он, понятное дело, че-фон с собой не взял - они тут и так считай экономили с электроэнергией, да и не планировал он так в слепой ярости забредать в самую чащобу.

Короче - дела...

Нужно поскорее собрать хоть пачку палок каких и шевелить культяпками к лагерю. Но...

- Давай, Уджарак, нам домой пора... отец сердится будет ужасно, еще искать выйдет, - видимо Уки рассуждал примерно в том же ключе, что и сумрачно запихивающий себе за пояс топорик Микеланджело. Различие только в том, что ребятишек ждал строгий батя с ремнем, а его самого - два нервных брата, которые его на палку Дона нашампурят, а вилками Рафи проделают дырочки, для лучшей прожарки. Бррр... Это реально хорошо, что Сплинтер дома остался.

- Вам вообще далеко до дома? - с легким напряжением уточнил черепашка, снова обернувшись через плечо и оценив панораму. Ну как панораму, деревья же... А вот где деревня этих гулен, Майк вообще без понятия. Чисто ради галочки поинтересоваться, чтобы совесть не мучила, да отпустить пацанов с миром, может она прямо за этим холмом. Ага... сейчас, разбежался.

- Неее, нам еще минут пятнадцать, наверное, спускаться, - живо откликнулся Уджарак, беззастенчиво стоя перед весельчаком и одухотворенно ковыряясь пальцем в носу. Прямо сквозь дырку в варежке, угу.

- Больше, - мрачно поднял голос Уки, так же как и черепашка устремив взгляд на припорошенную подтаявшим на солнце снегом долину, уже видимо представив, как будет переть весьма тяжелого, к слову, братишку по сугробам до дома. Уджарак оказался крайне падким на несамостоятельные методы передвижения. Ну или ладно... не на своем горбу уж несут тебя, а на чем-то на подобии санок, валяющихся неподалеку. Уже, блин, легче. - Но до темноты мы должны успеть. Главное, чтобы не...

Главное, чтобы ничего не случилось, ты это хотел сказать? Мальчишка надуто и явно крайне напряженно поджал губы, еще раз тревожно поозиравшись по сторонам, а затем, торопливо направился к брошенным у ветвистой сосны салазкам, перетянутым между собой дублеными шкурками и плотной, грубой тканью, выволакивая их из-под продавленного наста. Пока юный мутант с кирпичной физиономией наблюдал за тем, как старший парнишка заботливо (и настойчиво) усаживает маленького Уджарака, подоткнув тому под бока что-то вроде одеяла, солнце еще опустилось на несколько сантиметров ниже, делая тени вокруг гуще, чернее... страшнее, черт возьми.

- Спасибо... - негромко обратился к задумчиво застывшему на месте черепашке, слегка угрюмо бычившись старший мальчуган, уже удерживая в руках потертую веревку салазок.

- Ась?

Микеланджело еще дома начал бурчать на тему, что дескать, эскимосы сами смогут разобраться со своими проблемами, за что его тогда (ну и Рафа заодно), строго отчитал сенсей. И по сути он в принципе и не хотел в это вмешиваться, но эти дети... Короче они были реально, НЕ НА ШУТКУ напуганы. Ну хорошо, напуганным и напряженным выглядел только Уки, в то время как малыш-Уджарак казался полностью довольным ситуацией. Подумаешь убежал. Подумаешь в яму свалился. Что ему грозит, в самом деле, когда рядом такой большой и сильный старший брат? Ох, мой дорогой Уджарак, ты и не представляешь, как порой оказываются бесполезны семейные узы, и приходится самому выкарабкиваться из свалившегося тебе на голову дерьма. Но это не значит, что родным нельзя довериться, что стоит надеяться только на себя и свои непревзойденные навыки драпуна (не путать с драчуном) и выживальщика. Все же семья всегда старается прийти на выручку, если у нее есть такая возможность, и сильно тоскует, когда один ее важный кусочек куда-то пропадает. Что же с тобой будет, малой, если вдруг пропадет твой брат? Если его вдруг сожрет это самое нечто, так беззастенчиво шныряющее здесь средь раскидистого лапника и пустынной тайги?

Так они и застыли, глядя друг на друга. Один ожидая вежливого и заветного "ну бывай", чтобы успеть до темна обратно в свою избушку, где своих мальчиков ждет не дождется их встревоженный отец, а второй просто размышляя, сможет ли он потом спокойно сидеть прихлебывая супчик у костра, зная, что этих ребятишек, возможно, по пути тупо съели.

Стояли они, правда, не долго. Слабо доносящийся со стороны заледеневшего небольшого озера высокий вой, вынудил всю троицу синхронно повернуть головы в том направлении.

По правде говоря, Майк ни за что бы не признался, но он аж мурашками покрылся под плотным материалом своей набивной куртки. Волки что ли? Хотя волк должен, по идее, звучать как-то на несколько тонов ниже, больше на койота похоже, но разбираться у него не было ни малейшего желания, ей богу. Ох узнает он потом, что это Алопекс так выть умеет...  За Рафаэля он не сильно переживал - его братишка из любого волка себе меховую шубку сделает, а остатки принесет в лагерь, похвастаться. Этож Раф. А вот за малышню, опасливо скучковавшуюся прямо перед ним - переживать стоит и еще как. Еще немного поразмыслив,  Микеланджело неопределенно махнул лапой, дескать, посторонись, малой.  На обратном пути он обязан обрубить ближайшие кустарники, чтобы не слыть последним пропадающим невесть где лентяем.

- Айда, дружок, давай-ка взбирайся к брату, - стоило видеть, с каким офигевше-круглым лицом ( теперь он был похож на бильярдный шар, хе-хе) Уки плюхается к смешливо пискнувшему Уджараку, вцепившемуся тому в плечи. Нас покатают, уи-и! - Я вас "провожу" уж, а то темно и воет тут всякое, яж ночь спать не буду, думая, дошли вы, или нет, - игриво подмигнув нервозно поджавшему на санях ноги Уки... хотя вряд ли он вообще видел выражение лица весельчака в беспроглядной тени пушистого капюшона, Микеланджело решительно схватился руками за веревку, деловито пошлепав ломовой лошадкой вперед. А ты чего молчишь? Направляй его давай!

***

А вот Моне, до поры до времени, было очень даже неплохо!

Ну во-первых, закат действительно здесь был потрясающий, жаль нельзя любоваться вечно, как Маленький Принц - просто переставляя стульчик на пару метров вперед. Да еще и Донни явно проникся подобной нежной атмосферой, с охотой присоединившись к своей степенно любующейся красотами подруге. Аж с шутливым фырком прижал к крепкому боку снисходительно ухмыляющуюся саламандру, невольно грея ее собственным теплом сквозь толстый слой ваты. Что, испугался, что она снова от тебя сбежит? Да ты вокруг посмотри! Тут разве убежишь. Бесконечное поле розового снега впереди, словно марципана в какой-нибудь фантазии, или чужом сновидении, тебя здесь даже слепой за версту увидит! Да и зачем куда-то бежать? Разве плохо вот так стоять на снежном бархане в обнимку с любимым человеком? Кротко скосив глаза на широкую лапень юноши, неловко утершую, судя по всему, намертво прилипшую к ее веснушчатой физиономии грязюку, вперемешку с сажей (уф, надо будет снегом умыться, ужас какая она свинюшка наверняка), саламандра аж громко фыркнула, сдув одну из змеящихся, рыжеватых прядей, щекочущих ей широкий нос. Вот после такого жеста, пытаясь стереть след от угля на кончике палочки, которой они ворошили кострище, слова изобретателя звучали скорее как добродушная ирония, чем настоящий нежный комплимент "неземной красоте" своей подруги, но Мона то знала... Ди ею так восхищался и что хоть чумазой она была, хоть спросонья растрепанной и помятой, хоть какой... не важно. Для него она была самой красивой женщиной на свете, и вряд ли хоть что-то в этом мире могло на это повлиять. И все равно это прозвучало до ужаса смущающе (и капелько смешно), что Лиза аж тихонечко так, чисто по-девчачьи, хихикнула, неистово краснея бледно-зеленой, украшенной грязными разводами чешуей - oh, stop it, дурашка.

И, естественно, с большой охотой поймала последующий за этим поцелуй, вынудивший нашего бедолагу, как обычно, согнуться в три погибели к своей пылкой ящерке. Ну а Мона, не растерявшись, еще сильнее вынудила изобретателя склониться ниже, уверенно захлестнув кисти на его крепкой шее и ухватившись кончиками пальцев за выглядывающий край узорчатого воротника карапакса, костяной дугой виднеющегося из-под плотного, "северного" наряда. Она тоже соскучилась! Как ни крути, а вся эта довольно мрачная атмосфера страшно давила на нервы и без того, в принципе, склонной к различного типа тревожности девушки. А рядом с изобретателем, в такие вот ставшими довольно редкими в последнее время мгновения, она ощущала себя гораздо увереннее, смелее... и сильнее.

Вокруг столько всего опасного, враждебного, и как бы ящерица не хорохорилась в своей бесстрашной манере, ей было частенько откровенно говоря не по себе. Мона редко это делала - вот так доверялась Донателло и хрупкой барышней ныряла под его крыло, как своего главного защитника и спасителя, наивно полагая, что сможет сама разобраться со всеми своими проблемами. А ведь он всегда был готов принять свою бедовую девочку в крепкие объятия. Но сейчас ротация так или иначе поменялась - это не ей нужна была поддержка и внимание всегда приходящего на выручку умника. Это она ему нужна. И она хорошо это усвоила с недавних пор. Он ведь так старается ради своей семьи, разгоняя всеобщих тараканов своим посохом.

И Мона, следом, старалась максимально демонстрировать юноше свою поддержку.

Не смотря на свои короткие вспышки гнева и капризы, она была... хорошей девочкой!

И вот так делясь друг с другом взаимной заботой и теплом, они могли бы простоять вплоть до возвращения Рафаэля, или Микеланджело, которые наверняка отпустили бы пару-тройку колких фразочек этой "Ромео и Джульетте", ванильно засосавшихся на фоне багрово-сизого неба... но ребята не дождались ни того, ни другого. Зато резкий, непонятный звук не на шутку напугал парочку, вынудив их порывисто прервать затяжной поцелуй и синхронно повернуть головы в сторону.... что это вообще было?

- Это что?

Естественно не менее... запыхавшийся после такого пылкого засоса Ди в душе не разумел, кому чисто теоретически мог принадлежать данный вой. Как и Микеланджело оба, наверное, подумали сначала на какого-нибудь одиноко снующего неподалеку полярного волка, который тоскливо звал сородичей, но умницы черепашьей команды прекрасно знали, как звучит волчий вой. Не волк. А кто?

"Вендиго?" - с округлившимися глазами, Лиза вдруг порывисто схватила замешкавшегося изобретателя за рукав, и без лишних слов сиганула вперед с пригорка, только ее взметнувшуюся вверх рыжую косу, простите, и видели! Чуть по ошалевшей физиономии Донателло, простите, ею не хлопнула. А что еще можно придумать? Тут по тайге бродит некая сущность, возможное создание из лаборатории, и звучать оно может ну вообще как угодно! К тому же...

- Да быстрее же! Там ведь Раф!

Очень четко звучание доносилось со стороны озера, куда ушел с пустыми ведрами саеносец, так что сомнений не оставалось, надо ли им вообще следовать на эти крайне подозрительные звуки! И ведь не ошиблись!

Чуть ли не клубком выкатившись к ледовой кромке, парочка на пару мгновений ошалело застыла на месте, с вытянувшимися лицами уставившись на открывшиеся им драматичные виды спасения утопающего... Ну как спасения... Оставалось только гадать, как Рафаэль умудрился проломить лед и бултыхнуться в ледяное озеро, а теперь его изо всех сил удерживает на плаву бедняжка Ло - это ее высокий голос эхом разносился по лесам и полям. И как долго они уже... Впрочем к черту лишние вопросы!

Бегло оценив масштабы бедствия, Лиза рванула обратно, даже не дослушав торопливо скидывающего с плеч куртку изобретателя - хорошо у них в лагере был аж целый здоровенный канат, который они использовали для креплений их воздушного судна, а так же связывая палатки. Так что подобный толстенный моток, едва в нем не запутавшись, моментально оказался у торопливо заметавшейся по лагерю мутантки. Заодно, краем мысли, ящерка подхватила подмышку свернутое одеяло перетянутое ремнями - пригодится - и пулей понеслась обратно, прекрасно балансируя на бегу хвостом. И прыгала по сугробам как заяц-беляк, с кочки на кочку, с пригорка на пригорок. Так и выкатилась к озеру вся растрепанная, пыхтящая... с нездорово полыхающими, круглыми глазищами.

Убедившись, что ситуация никак не изменилась за ее отсутствие, Лиза принялась обматывать ближайшее к ним дерево веревкой, при этом небрежно бросив на землю одеяло. Уф и как они умудрились оказаться в такой ситуации! Это еще хорошо, что Ло оказалась поблизости, а то бы они так и прошляпили беднягу-Рафи - бултых и все. И кочует где-то на дне озера безжизненная черепашья льдышка! С глухими невнятными матюками кое-как закрепив несчастный "шнур" на облупленном древесным стволе, с кряхтением аж ногой в него уперевшись для надежности подергав обеими руками, девушка колобком скатилась ниже по пригорку, сжимая в кулаке смотанную веревку, и сделав несколько осторожных шагов по хрусткому полотну, с грудным рычанием кинула ее прямо в распахнутую ладонь Донателло. Стоит ли говорить, какая эта штука была тяжелая и звездецки крепкая? - Вы там держитесь, мы вас вытащим!

Напугался? Обосрался!

Даже Донателло, при всей своей интеллигентности, не смог бы как-то иначе описать собственное состояние. Кажется, он даже за себя так не боялся, когда точно таким же образом тонул в ледяной воде коллектора, как сейчас испугался за жизнь старшего брата! Но вот что было очень внушительным плюсом в подобных ситуациях, так это поистине сверхъестественная способность Дона отключать почти все лишние эмоции в минуту опасности. Ну, ладно, не прямо "отключать", скорее, просто заглушать, или отгонять куда-то далеко на задний план. Он все еще паниковал, он все еще бесновался, но действовал при этом достаточно хладнокровно. И, что важно, уверенно, если не сказать решительно. Ну, еще бы... Он ведь очень хорошо подготовился к этому путешествию — заранее изучил местность: природу, погоду... Как правильно разбить лагерь, какую одежду подобрать, какие вещи с собой привезти, какую еду, какие медикаменты, а самое главное — как, сука, правильно оказывать первую помощь в случае обморожения или переохлаждения! На север они летели, или куда?

Вот... не зря все это было, как оказалось. Так что, Рафаэлю, на самом деле, несказанно повезло с тем, что его брат такой страшный зануда, и прилежно учит всю матчасть перед тем, как с головой бросаться в омут приключений! Вот бы еще остальные братья тоже были рядом и помогли Дону, во-первых, достать громилу-саеносца из проруби, а во-вторых, по-быстрому отвести его в тепло. Как назло, генератор все это время работал фактически на минимуме своей мощи, обогревая палатку ровно настолько, чтобы в ней сохранялась относительно ровная температура, что-то на грани между теплом и прохладой... Но ничего, едва Раф оказался внутри, как Донателло сразу же врубил агрегат на полную, щедро расходуя топливо на обогрев помещения. Как говорится, экстремальные времена требовали экстремальных мер! Потом как-нибудь разберется с последствиями, а сейчас... Сейчас важнее всего было согреть беднягу Рафаэля.

Чем Дон и занялся, сперва-наперво избавив брата от остатков насквозь промокшей, уже порядочно так "застывшей" одежды. Такое, вроде бы, простецкое дело, а сколько усилий потребовалось приложить! К счастью, Раф еще худо-бедно шевелился (хотя отчаянно клевал носом, то и дело сонливо роняя подбородок на пластрон и цепенея так на секунду-две, но быстро приходил в себя от громкого щелчка пальцами, или толчка, или нарочито громкого голоса всегда такого тихого на речь Донателло), и пытался раздеться сам, периодически невнятно чертыхаясь, что звучало особенно жалко с едва ворочащимся во рту языком. Господи, ну как же тебя угораздило-то... В общем, кое-как разделись и почти сразу же завернулись... нет, не в 33 пледа, а во все то же спасательное одеяло. Просто потому, что оно так работало, сохраняя тепло у открытой кожи. Сильно это, конечно, не согревало, но конкретно для обогрева у Донателло имелись другие методы — все тот же пресловутый движок, а также очень теплый чай, наспех разведенный при помощи простого электрочайника. Ну и девчонки вихрем помчались собирать бревна для костра, чтобы погреть еще больше воды и, вероятно, приготовить что-нибудь съестное — тоже, желательно, погорячее! Сам Дон предпочел остаться рядом с Рафаэлем, покуда тот с донельзя мрачным (и мертвецки усталым) видом хлебал свой несчастный чаек, медленно приходя в себя и все также отчаянно пытаясь не заснуть, покуда изобретатель суетился кругом, проводя различные манипуляции, вроде того, чтобы сунуть ему градусник или небольшую грелку из остатков воды в чайнике.

И нет... он не забыл про Майка. Равно как и при всем желании не мог проигнорировать тот факт, что младший братец до сих пор не вернулся в лагерь. От одной только мысли об этом, сердце сжималось в одну крохотную, безумно напряженную точку... Что, если с ним тоже что-нибудь случилось? Что, если они с Рафом были вдвоем, и оба провалились под лед? Он несколько раз спросил об этом у самого Рафаэля, но тот лишь вяло мотал головой из стороны в сторону в молчаливом опровержении. Это, конечно же, немного успокаивало... но лишь отчасти. Так что, Донни то и дело беспокойно прислушивался к происходящему за "стенкой" — переживать ему, к слову, приходилось отнюдь не только за пропавшего Майка, но и за ушедших в лес девчонок! Которым он, кстати, строго-настрого запретил отходить от лагеря дольше чем на десять метров. Те, к счастью, оказались послушнее, чем Микеланджело, и не проигнорировали запрет техника, но все же... Ночь, лес, тайга... сами понимаете. Хорошо, что с Моной сейчас была Алопекс — та еще неплохо ориентировалась в этой богом забытой глуши, а значит, можно было рассчитывать на ее знание местности. Даже если они немного заплутают, или потеряют лагерь из виду... лисица почти наверняка приведет ящерку обратно. И уж точно эта парочка не станет отключать свои че-поды!

Ну, а девочки, тем временем, уже вовсю шебуршились в чащобе неподалеку, послушно не отходя далеко от кострища, со всей доступной им скоростью собирая ветки для костра. Правда, Ло то и дело отвлекалась, приподнимая ушастую голову и с растущей тревогой всматриваясь в зловещую тьму ночного леса. И, сказать по правде, слово "тревога" здесь звучало чертовски неуместно. Это, по факту, был тщательно подавляемый животный страх... Такой, от которого аж шерсть дыбом вставала, и натянутые канатом мышцы были готовы в любой момент спружинить, отправляя мутантку в высоченный прыжок. Она даже толком не обращала внимания на свою мокрую, подмерзающую лапу: как-то не до этого ей сейчас было... Мысли голове бывшей наемницы роились потревоженным пчелиным улием, сталкиваясь и разбегаясь по сторонам, не в силах собраться в одну стройную шеренгу.

Кто был этим мертвым ребенком на противоположном берегу пруда? Существовал ли он на самом деле, или был всего лишь плодом ее безумной фантазии, как и многие другие видения? А если да, то кто это, Вендиго? Или местный потревоженный дух? Или кто-то другой? Зомби? Ерунда какая... Но ведь что-то же она видела! И что на самом деле случилось с Рафаэлем? Почему он забрел на лед? Саеносец хоть и казался грубияном каких поискать, не шибко внимательным и склонным к импульсивным поступкам вдобавок, но Ло уже давно поняла, что он совсем не тупой, а очень даже наоборот. Не мог же он просто отважно выйти на середину водоема, ни минуты не задумываясь о последствиях? Может, просто оступился? Или что-то — или кто-то — привлекло его внимание? Было ли в лесу безопасно?

И где, черт подери, Микеланджело?!

Нет, Алопекс не злилась на юношу, как Мона или Дон, скорее... просто тоже очень-очень сильно за него переживала. Ее страх был напрочь лишен этого воспитательного негатива, в духе "вот придурок, и где его только носит?!". Ей просто хотелось, чтобы он поскорее вернулся домой... если мог, конечно. Но прошло уже так много времени с момента, как он ушел! Нет... интуиция едва ли обманывала ребят, с ним и вправду что-то случилось! Заблудился? Подвергся нападению? Что бы с ним не произошло, он явно тоже остро нуждался в помощи! Но как они могли бросить Рафа одного? Кто-то должен был присмотреть за старшим черепашкой. Логичнее всего, пожалуй, было оставить с ним Донателло, как главного лекаря команды, и Мону Лизу, как его опытную помощницу и просто дополнительные руки, которым можно было поручить важные мелочи вроде разведения огня и приготовления горячего питья либо ужина... Но готова ли она, Алопекс, вот так смело-отважно броситься в темноту и неизвестность, рискуя собственной жизнью ради невесть куда запропастившегося шутника? После того жуткого, леденящего кровь образа, что она узрела напоследок?

Ну что за мысли, боже... Когда она успела стать такой жалкой трусихой?

— Мона, — в конце концов, лисица все-таки отвлеклась от судорожного сбора хвороста, выпрямившись с охапкой собранных ею палок и повернувшись лицом к саламандре; та тоже остановилась, вопросительно зыркнув на Ло в ответ. — Майки уже очень долго не возвращается. Я пойду поищу его. Возвращайся к Донни, этих веток должно хватить... — приблизившись к подруге, Алопекс с неожиданной для нее решимостью взгромоздила свою "порцию" хвороста на без того занятые руки Лизы... Но с места сойти так и не успела: слуха обеих девушек поочередно коснулся странный, нарастающий рев... автомобильного мотора?

Что это вообще был за звук такой?! И откуда здесь... прямо возле лагеря...?

Переглянувшись, мутантки теперь уже обе, не сговариваясь, ломанулись по снегу обратно к дирижаблю; оказавшись у кострища  (и щедро вывалив на землю рядом притащенный из леса мусор), они с идеально круглыми глазищами воззрились на выскочивший из сумрака снегоход, откровенно недоумевая этому зрелищу. А тот, меж делом, уже залихвастки навернул полукруг вдоль одной из палаток, едва не обдав присутствующих волной мокрого снежка, и, наконец, остановился, явив девушкам массивный силуэт Микеланджело — весьма и весьма довольного собой, между прочим!

Вообще он, кажется, еще ни разу так широко не улыбался с самого своего прибытия на Север! И это было бы просто чудесно, кабы не обстоятельства, при которых он лучился таким, почти что преступным довольством!

— Майки! — нет, ну Ло, конечно, была безумно рада его видеть! Настолько, что аж с глубоким, непомерно облегченным вздохом прикрыла веки на пару-тройку мгновений. Живой... живой! Здоровый, невредимый, счастливый! Понять бы только, откуда у него взялся снегоход, но это вопрос десятый. Опомнившись, лисица вдруг с не присущей ей решимостью сократила разделяющее мутантов расстояние и, прыжком оказавшись у самых полозьев, всем корпусом потянулась вперед и вверх, оперевшись когтистыми ладонями о пышущий теплом капот и с бесконечной тревогой заглянув прямиком в недоуменно хлопающие глазищи своего бывшего... товарища? друга? возлюбленного? Кто они, черт возьми, были друг для друга? Похоже, теперь ей предстояло выяснять это заново... Но не сейчас, явно не сейчас!

— Мы думали, с тобой случилась беда, — слегка дрогнувшим голосом обратилась она к растерявшемуся пареньку. — Я собиралась идти тебя искать... Раф... — она уже подняла было одну руку, указывая ею в сторону палатки, намереваясь вкратце поведать, что именно случилось с его братом, но... в последний момент вдруг онемела, не зная, как ей правильно сформулировать свои дальнейшие реплики. Как объяснить, что Рафаэль чуть было не... ну... умер? И все еще, кажется, находился в откровенно бедовом состоянии? По ее вине, очевидно, ведь это она позвала их всех к себе на Север! А ведь они так не хотели сюда ехать...

На счастье внезапно оробевшего песца, из палатки столь же внезапно выглянул Донателло... Что характерно, с напряженно прижатым к уху черепахофоном и донельзя угрюмой, беспокойной, какой-то даже нездорово серой физиономией. Заметив Майка поодаль, гений тут же застыл на выходе, даже не сразу отняв трубку от виска, смерив Майка прямо-таки сканирующим взглядом с головы до ног, простите, до снегохода... а затем вновь вернув взор на разрумяненную мордаху весельчака. Которому уже явно было не весело от столь "радушного" приема, уж простите за каламбур! Что, небось, уже обратно в лес захотелось, да? Опустив лапу с зажатым в ней че-подом, не потрудившись даже сбросить исходящий вызов, Донателло еще с добрую минуту просто молча смотрел на Микеланджело, никак не прерывая сгустившейся промеж них тишины... и лишь затем неглядучи тыкнул большим пальцем по сенсорному экрану и странно, протяжно выдохнул, ну точь-в-точь как Алопекс минутой ранее.

Живой. Господи...

— Где ты был? — вопреки ожиданиям, черепашка не стал сходу переключаться в режим ультразвука, напротив, сохраняя максимально спокойные выражение и голос... хотя и видно было, что его буквально потряхивает — не то от бешенства, не то от недавно пережитого стресса. Адреналин в его крови уже начинал стихать... а значит, возвращались и обычные человеческие эмоции, вроде гнева, страха и разочарования. И возвращались не абы как, а целыми штормовыми волнами, и Дон это прекрасно осознавал сам. А потому из последних сил держал лицо, не желая визжать фальцетом и тем более швырять в Майка подручными предметами. Видел бог, ему страшно, ну просто до жести хотелось запульнуть этим дурацким черепахофоном в одну наглую зеленую рожу, почти как клавиатурой в стену... Но он держался, держался из последних сил. — Мы... я пытался до тебя дозвониться. Почему ты... никогда не отвечаешь... когда я тебе звоню? Ты был нужен, — последняя реплика прозвучала уже буквально через силу. Не орать... не орать... не орать... не орать на этого кретина! — Рафаэль... провалился под лед, — техник чуть подвинулся в сторону, убитым жестом мотнув рукой с все еще зажатым в ней че-подом на вход в палатку. — Мы еле его вытащили. Втроем. Если бы не девочки, я... не знаю.

Грустно это, все-таки... Ну, то, что ему — Дону то бишь — приходилось быть таким. Несоизмеримо строгим, суровым даже, и очень-очень жестким. А все ради чего? Чтобы братья прекратили вести себя как два эгоистичных вредных мудака и начали, в кои-то веки, его слушать. Нет, не слушать — слышать! Почему-то происходило это лишь когда у извечно доброго и всепонимающего (хоть и капельку душного) Донателло кончалось терпение и он переключался в режим киборга-почти-убийцы: застывало лицо, стекленели глаза, а голос буквально звенел туго натянутой струной. Господи, ну неужели по-другому никак нельзя? Почему вы оба такие упрямые? Сказано же было... четкая и простая команда, нет, инструкция... или скорее даже банальная просьба: не отходить далеко от лагеря, не вляпываться ни в какие приключения, собрать дров и набрать воды из проруби, ВСЁ! Так почему не проходит и часа, как один проваливается под тонкий летний лед посреди запруды, на который ОЧЕВИДНО нельзя было вставать, а другой вовсе бесследно пропадает где-то глубоко в чащобе, узвиздовав куда-то аж к черту на куличики?!

И Майки, на самом деле, поступил очень-очень мудро, сразу же честно сказав как есть. Что он наткнулся на местных детишек в лесу, что решил проводить их домой... Это, вне всяких сомнений, было очень правильное решение (учитывая, что за кошмар творился в этой богом забытой тайге), и Дон ну никак не мог упрекнуть весельчака в ответ, мол, как ты мог, да на кой тебе сдались эти тупые дети — нет... конечно, нет. Ни в коем случае нельзя было бросать их одних. С другой стороны, наличие чужого снегохода под счастливой задницей Микеланджело весьма жирно намекало на его прямой контакт с родителями малышей. И вот как раз этого, по мнению Дона, следовало всеми силами избегать... Но он не стал ничего говорить, лишь со вздохом проведя ладонью по осунувшейся от усталости и стресса физиономии. Он ведь... он ведь не знал всей ситуации, верно? Может, в этом вообще не было вины Майка. Он не мог просто взять и наорать на него просто потому, что тот по случайности соприкоснулся с людским миром. Хотя, зная младшего члена черепашьей команды... что угодно на ум прийти могло. Но, все же, ему хотелось верить, что у Микеланджело еще остались какие-то адекватные извилины в мозгу.

И вполне возможно на этом их конфликт мог бы считаться исчерпанным, и Донни просто молча вернулся бы назад в палатку — ухаживать за Рафаэлем дальше, уе но...

Но.

- Он опять что ли за раками нырял? — а вот это было уже откровенно лишнее! Не то Майки все еще не вдуплял всю серьезность ситуации, не то его нервная система пыталась так справиться под грузом внезапно свалившегося на ней осознания, что их старший брат мог погибнуть за какую-то жалкую минуту или две, да еще по такой глупой, нелепой причине... Будь Донателло капельку спокойнее (не в целом, а вот конкретно сейчас), то наверняка бы пропустил эту реплику мимо ушей, не придав ей большого значения. Однако его нервы уже и так были на взводе, как, к слову, и у Моны Лизы: именно саламандра первая среагировала на слова Майкстера, да еще весьма драматично, звучно сломав пополам одну из веток, которые она поочередно подкидывала в медленно разгорающийся костерок. Стоявшая у снегохода Ло аж подпрыгнула, а Ди... Ну, Ди просто вновь немо развернулся лицом к ребятам, смерив дуралея-Майка долгим, неописуемым взглядом, по которому сейчас читалось очень, ОЧЕНЬ многое. Тут тебе и шок, и гнев, и неверие напополам с каким-то смирением даже, и еще много других эмоций... К ОГРОМНОМУ везению Микеланджело, их оказалось ТАК много, что в конечном итоге Донателло просто вновь медленно, как-то даже одеревенело отвернулся прочь, роботом удалившись прочь с чужих глаз — сложно было сказать, почему он не закатил моструозных размеров истерику... Наверное, это просто последняя нервная клетка изобретателя с душераздирающим воплем схватилась за последний же ремень контроля и самообладания, не позволив ему лопнуть — опять же, на счастье бедного, всего-то навсего неуместно пошутившего Майка.

Пронесло... кажется?

Если так вообще можно было сказать, учитывая, что рядом с черепашкой по-прежнему оставалась до ужаса возмущенная Мона!

Уж она-то, в отличие от своего возлюбленного, и не пыталась сдерживаться, практически сразу же взвившись в ответ на этот дурацкий вопрос... Встречная реакция Майка, увы, тоже не помогла делу, и ситуация определенно воняла керосином. Настолько сильно воняла, что ошаращено замершая на своем месте Ло (даже она не ожидала таких слов от Майка и в целом порядочно растерялась от всего происходящего), не выдержав, спешно приблизилась к друзьям, белесой тенью между ними и умостив пушистую жопку на бревне таким образом, чтобы они ни в коем случае не схлестнулись... уже и не предскажешь, в драке или же просто мощной словесной стычке! Как бы то ни было, Алопекс ужасно не хотелось, чтобы бедняга получал по мозгам, и чтобы ребята в принципе ссорились. Хотя бы, ну... не прямо сейчас.

— Пожалуйста... не ругайтесь, ладно? Мона, он ведь не видел... всего этого, — лисица бросила короткий, но отчасти молящий взгляд на ящерку — ей самой было не очень-то уютно вот так смело встревать в чужую склоку, и тем более принимать огонь на себя, пускай даже отчасти. Потому, Ло почти сразу же отвернулась от не на шутку раздраженной девушки, решив, что будет лучше, ээ... быстро и спокойно объяснить Майку, а что, собственно, случилось. Правда, смотреть ему в глаза ей почему-то было очень боязно, так что последующие слова она произносила странно упершись взглядом в снег у себя под лапами, лишь временами ненадолго поднимая его выше, к подбородку юноши. — Мы не знаем, что Раф делал там, посреди запруды. Но я случайно оказалась рядом и увидела, как он уходит под лед. Я пыталась его вытащить, но не смогла. Позвала на помощь, а там уж Мона с Донни подоспели... Мы его вытащили, но он успел очень сильно замерзнуть. Тебе, наверное, лучше самому его проведать и помочь... Дону, — тут Алопекс невольно запнулась, и сама не будучи до конца уверенной, насколько это хорошая идея. Учитывая состояние Донателло... Но ведь тот умный парень, всмысле, черепашка, он ведь не станет скандалить над ухом у пострадавшего? В любом случае, с их братом случилась беда, и они оба должны были быть сейчас рядом с ним, а не только один лишь Дон. Так казалось... правильным. Заодно и с Моной не будут сражаться. — Ты иди... а мы пока согреем воду на костре, и доготовим суп. Как раз будет, чем дополнительно согреть Рафа... Правда, Мона? — она вопросительно оглянулась на подругу.

Поразительно, все-таки, как Микеланджело удавалось шутить даже в таких вот... откровенно бедовых ситуациях, как эта. И, как ни странно, Ло понимала, почему он так делает. Может, потому что успела неплохо так узнать Майки за тот короткий срок, что провела в черепашьем убежище бок о бок с ним, а может, потому что сама была такая же? Ну, до того, как ее... того самого. До того, как она, можно сказать, уничтожилась и по битым осколкам собралась заново — да и то, кажется, всего на половину себя прежней. Эдакая уродливая, перекошенная, неуклюже склеенная копия себя прежней. Но память-то у нее осталась нетронутой! И она помнила, как сама постоянно юморила в критические моменты — конечно, совсем не так ярко, как Майк, но эта черта у них определенно была схожей. Интересно, это лисица у своего приятеля понабралась когда-то, или всё-таки сама по себе была такая же? Щас-то хрен разберешь уже!

Ну неважно... Важно то, что Ло правда понимала.

Каждый справлялся со стрессом по-своему. Донателло, вон, каменел и будто бы лишался всех человеческих эмоций, становясь эдаким роботом, Мона Лиза и Раф — бесились и ругались, чуть ли не плевались даже, как два сердитых кошака... А Майки шутил. Не всегда смешно, не всегда удачно, но как получалось. И делал он это уж явно не из какой-то врожденной или приобретенной вредности. Он просто... просто пытался не сойти с ума со страху, наверное. Или от чувства вины. Или просто от стресса. Или от всего сразу. И это... это было нормально. Это было естественно. По крайней мере, так казалось самой Алопекс. И она была готова защищать эту точку зрения, потому что... да потому что это было не про нее, это было про Майка. Она в принципе всегда была на его стороне, даже сейчас, когда злодейка-судьба с такой жестокостью развела их прочь. Ладно, может быть и не судьба даже... Это сама мутантка решила, что им с Майком не стоит находиться рядом, а не кто-то сторонний, так ведь? Всё так. И ей явно не стоило больше перекидывать эту ответственность.

Но что-то у нее опять мысли куда-то не туда уходили...

Как только черепашка покорно встал с бревна и с очередным ироничным замечанием поскрипел бутсами в направлении палатки, Алопекс украдкой оторвала взгляд от земли у себя под лапами и покосилась в спину, простите, панцирь юноше... и вновь молча "воткнулась" глазами в снег. Микеланджело никак не прокомментировал ее рассказ, ни в позитивном, ни в негативном ключе, и это, пожалуй, было даже хорошо. Потому что Ло совсем не чувствовала себя героиней, и в обоих случаях испытывала бы примерно схожие эмоции. Вину... Стыд... Искреннее сожаление, что всё их пребывание здесь обернулось такой вот страшной бедой. Не трагедией, слава богу, но до нее было пугающе близко. Зачем она вообще позвала их на этот чертов Север... Чтобы они еще больше пострадали по ее милости? Чтобы мерзли, пугались... разбегались... ссорились. Мона, вон, была готова аж своими руками зарыть ни в чем не повинного Майка головой в сугроб, а что творилось на душе у Донателло так вообще страшно представить!

"Это всё из-за меня... правда, по-настоящему, на самом деле — из-за меня," — как же ей хотелось сейчас просто свернуться в тугой и очень уязвимый, напряженный клубок, совершенно по-детски подтянув мохнатые коленки к лицу и тесно-тесно обхватив их руками. И она действительно так сделала, с тихим, едва различимым вздохом — разве что хвостом не накрылась, хотя и такой порыв у нее тоже был. Но, несмотря на такую вот откровенно нервозную позу, Алопекс всё еще оставалась настороже — не плакала, там, не тряслась, не качалась из стороны в сторону. Ее треугольные уши двумя смешными локаторами развернулись в направлении тента, где сейчас находились все трое братьев, и, очевидно, бдительно прислушивались к чужому разговору. Она даже могла расслышать отдельные реплики, хотя и далеко не все, и благодаря этому примерно понимала, о чем шла речь и какое настроение царило внутри. Голос Рафаэля, по понятным причинам, был различим слабее всех прочих — но уже то, что он активно принимал участие в разговоре, более-менее обнадеживало. Ло хотелось убедиться, что со старшим черепашкой всё будет в порядке... и что ребята не рассорятся снова в пух и прах.

Она даже на время позабыла о том, что они с Моной варят суп... и просто греют воду — тоже немаловажное занятие, знаете ли! Но как тут сосредоточиться? Пожалуй, вернуть внимание мутантки сейчас могла бы только сама Мона Лиза. Тем более, что Майк наконец-то привез эти многострадальные дрова, и их костер явно следовало разжечь посильнее.

А вот Донателло, наоборот, из-за всех сил пытался сосредоточиться. Хотя бы затем, чтобы реально не полыхнуть похлеще миниатюрной ядерной бомбы!

Даже не от злости на Майка... Хотя и от этого, конечно же, тоже, но не только поэтому. Просто... Он хоть и действовал как настоящий профессионал, эдакий тренированный спасатель в черепашьей шкуре, да еще и фельдшер по совместительству, но внутри у него творился настоящий хаос. Пока что, к счастью, тщательно подавляемый — некогда, знаете ли, было орать, визжать и раздавать удары посохом. Даже просто ругаться было некогда. "Да ты не нервничай так, расслабься немного, ведь самое страшное уже позади," — наверняка сказал бы ему кто-нибудь мудрый и уравновешенный, окажись он в сей момент рядом и заметив краем глаза, как у техника аж руки подрагивают от внутреннего перенапряжения... Вот только нихренашечки! Нихренашечки страшное не осталось позади! Ребята не знали этого, не разбирались в том, что происходит с организмом, пережившим такое серьезное переохлаждение. Он не объяснил им этого, не проинструктировал заранее. Он просто знал, что Рафу может стать хуже — чуть позже, когда он, вроде бы, отогреется и, возможно, даже захочет встать, стряхнув с себя теплые одеяла. Мол, ну чего вы квохчете, я же в полном порядке, чего мне у печки-то торчать! И вот тогда-то его скосит с ног уже повторно, теперь уже резко поднявшейся температурой и всеми сопутствующими... симптомами. А если у него еще и вода в легкие попала, то это вообще страшное дело, ведь после такого легко могла начаться пневмония. А у Дона... Не было у Дона никакого чудо-средства от простуды! Его в принципе не существовало в природе! Он мог подстраховаться заранее, да. Но он не взял с собой антибиотиков и специальных лекарств, под рукой не было даже аппарата для ингаляций.

Как он сможет предотвратить такое? Чем сможет помочь, если всё пойдет по самому худшему сценарию? Успеют ли они вовремя добраться до дома, учитывая, что перемещались на медленном и не шибко поворотливому дирижабле? А дома что? Что он будет делать, если у Рафа упадет сатурация? Соберет препарат ИВЛ из мусора с военной свалки?

Вот какие мысли у него сейчас крутились в голове... И поэтому Дон даже не пытался встрять в нарочито беззаботный стрекот братьев у него за спиной, предпочитая молча и донельзя напряженно рыться у себя в багаже. В аптечке, точнее. Пытаясь вспомнить, перебрать имеющиеся у него под рукой средства... понять, как действовать дальше. И нет, это вовсе не он, Донни, был таким лютым паникером. Скорее уж, просто ребята не до конца осознавали всю тяжесть ситуации, в которой они сейчас оказались. Всего через несколько часов, Раф с вероятностью 80% сляжет с жаром, и с еще некоторым процентом это состояние может перейти в тяжелое воспаление легких — а у них нет буквально ничего, чтобы это состояние облегчить и тем более предотвратить. Ну, за исключением жаропонижающего, конечно. Но бороться с симптомом болезни это совсем не то же самое, что эту самую болезнь лечить. Вот и получалось, что, в такой ситуации, Донателло оставалось только наблюдать — и молиться, простите, молиться, что состояние Рафаэля не ухудшится до такой степени, что ему реально потребуется экстренная помощь.

На этом фоне, технику уже даже было не столь важно, где и почему пропадал Майки всё это время! Тем более, что даже в таком настроении, и с таким грузом мыслей в голове, Донателло все-таки услышал рассказ младшего и принял его к личному сведению. Окей... окей, хорошо... Ты наткнулся на потерянных детей в лесу, помог им добраться до дома, не смог избежать столкновения с их отцом... Ты сумел сориентироваться и даже что-то как-то сымпровизировать... Молодец. Правда, молодец, что не растерялся. Возможно, он даже скажет это вслух... попозже, когда основная "угроза" пройдет стороной, и он, Донателло, сможет облегченно выдохнуть. Расслабиться... Но не сейчас! Сейчас у него буквально башка пухнет от мысленных усилий. Донателло еще ни разу не ощущал на себе ТАКОЙ груз ответственности за всю команду, а ведь он был лидером не первую неделю, уже даже, кажется, не первый месяц! Не удивительно, что он был так сильно напряжен. Кто бы мог его в этом обвинить? И в текущий момент юноша из-за всех сил пытался сохранить спокойствие и сосредоточенность, дабы реально не подвести своих же, не подвести Рафа в первую очередь...

Если бы еще только Майк с Рафом вели себя хоть капельку тише и... серьезнее, черт подери!

— Мы можем... вы можете хоть пару минут не шутить о том, что случилось?!... — в какой-то момент, Дон просто резко обернулся на братьев, смерив их долгим, полным внутреннего напряжения взглядом. Немного полоумным даже, потому что вид у него все еще был ужасно бледный и напуганный, а это не очень хорошо сочеталось с ссужеными от стресса зрачками и поблескивающими за ними шаровыми молниями. Впрочем, срываться на крик Донателло больше не планировал, а уж на визг тем более. Пока что... Кто знает, этих Майки с Рафаэлем, каждый из которых был горазд одной-единственной неосторожной репликой довести тихого зануду-техника до белого каления. — Еще... еще ничего не закончилось. Раф... После таких "купаний" всегда идут жар и лихорадка. Может быть даже пневмония. А у меня нет ничего, чем я мог бы помочь тебе в таком состоянии, понимаешь? Вообще ничего, — он снова отвернулся, с каким-то внутренним ожесточением треснув крышкой аптечки о сам ящик. — Я же... я же не знал, что кто-то из вас рухнет в прорубь. Я вообще не был готов, что здесь будет ТАК холодно. Сейчас же лето, черт возьми, здесь НЕ ДОЛЖНО быть таких заморозков... Теперь сиди и гадай, обойдется или нет, — он с силой щипнул себя пальцами за зеленую переносицу, тщетно призывая себя к спокойствию. В принципе, он не то, чтобы открыто бесился или драматично заламывал руки к небесам, но со стороны было заметно, что его одолевает тихая, едва контролируемая паника.

И, опять же, кто бы мог его в этом упрекнуть? В конце концов, они все здесь были всего-навсего растерянными 16-летними подростками. Один чуть не потерялся в лесу, второй едва не утонул, третья и четвертая целиком и полностью зависели от принятых ими решений, а пятый... я пятый из-за всех сил пытался уследить за этим детсадом, приняв на себя роль единственного адекватного взрослого.

Надо было брать с собой Сплинтера...